В назначенный час Женька привёл в кабинет психотерапевта Алину и всю её семью. Николай Андреевич познакомился с ними, внимательно выслушал и наедине переговорил с каждым. Долго беседовал с девочкой, протестировал её. Алина вела себя вполне нормально. Никаких явных психических отклонений и патологий врач у неё не обнаружил. Психика вполне соответствовала её возрасту. Семья, в которой она жила, была положительная. Каких-то особых трудностей в отношениях с родителями у Алины не было. В школе девочка училась хорошо, была общительна, активно участвовала в общественной жизни школы. На её поведение учителя не жаловались. В общем, по большому счёту придраться было не к чему. Конечно, в девочке присутствовал страх за совершенный неестественный для себя поступок. Слушая её, Николай Андреевич всё больше убеждался, что она, скорее, стояла на жизнеутверждающей позиции. Чувствовалось, что кое-чего она не договаривала, но обычно все эти тайны выяснялись при дальнейшем общении. В целом Алина проявила себя вполне нормальным человеком. Психотерапевт даже пошутил, вынося свой вердикт родителям, что мол, были бы все его пациенты такими милыми жизнелюбами.
 Как таковой явной причины, подтолкнувшей девочку к попыткам самоубийства, он не обнаружил. Отклонение в состоянии поведения в первом случае психотерапевт расценил как проявление состояния аффекта, то есть нервно-психического возбуждения с утратой волевого контроля вследствие временного торможения деятельности коры головного мозга. Он связал это с естественными процессами развития мозга подростка. Во втором случае наблюдалось проявление аутоагрессии, вызванной депрессивным состоянием девочки. Поэтому Николай Андреевич порекомендовал принимать антидепрессанты, а также пройти курс психотерапии.
Семья немного успокоилась и пошла домой. Доктор всем понравился, в том числе, и Алине, своей вежливостью, юмором и внимательным отношением. Родители поблагодарили Женю за такое знакомство и сказали, что к специалисту такого уровня они вряд ли смогли бы сами попасть.
Вечером мать Алины даже затеяла праздничный семейный ужин, чтобы ещё больше поднять всем настроение. Алина поддержала эту идею «на ура» и стала помогать матери. Во время приготовления пищи они шутили и рассказывали друг другу анекдоты. Мать уже стала накрывать на стол, а Алина принялась за последнее блюдо. Делая бутерброды, она начала намазывать ножом масло на хлеб. И тут вновь внезапно случился рецидив. Только мать вышла из кухни, как Алина, словно отключившись на несколько секунд от внешнего мира, тут же резанула себе вены на руках. Такие её непредсказуемые действия вновь несказанно шокировали семью. Девочку быстро перевязали, дали ей успокоительного, а мать созвонилась с Николаем Андреевичем.
Доктор в это время находился на дежурстве. Сообщение о девочке поразило его. Случай оказался более серьёзным, чем он предполагал. Другой бы врач поскорее открестился от такого «неперспективного пациента», но только не Николай Андреевич. Он, не мешкая, договорился с коллегами о срочной госпитализации девочки в соседнее психиатрическое отделение и организовал машину для доставки. Алину поместили в отдельную палату, выделили сиделку, сделали укол снотворного.
Хотя ночь дежурства выдалась спокойной, Николай Андреевич не сомкнул глаз до утра. Он перелистал имеющуюся у него в кабинете всевозможную литературу по суицидологии, психологии, социологии, психиатрии, неоднократно анализируя возникшую ситуацию с разных сторон. Но однозначного ответа, удовлетворяющего его как профессионала, найти не смог. Единственное, что он выявил, обдумывая прошлый разговор с родителями девочки, это то, что, возможно, он не придал должного значения информации о матери. Она имела определенное влияние на девочку. А отец в беседе с ним обмолвился, что к его жене в последнее время стали приходить люди из какой-то новомодной секты. Они якобы с ней вместе читали Библию, какие-то их брошюрки и проводили беседы. Мать была домохозяйка, свободным временем располагала. Отец же отрицательно относился к этому увлечению жены. Он считал себя православным. Значит, вероятно, был конфликт между родителями в присутствии девочки. И это отрицательно повлияло на неё. А может быть, эти «братья и сестры» успели как-то обработать её сознание. Да и девочка что-то недоговаривала. В любом случае в этом стоило разобраться поподробнее и ещё раз опросить родителей. По крайней мере, другой причины, заслуживающей особого внимания, психотерапевт в данный момент не видел.
Выполнив свою «рабочую» медитацию, Николай Андреевич решил заглянуть к Алине. Девочка мирно спала, а сиделка, с книжкой в руках, старательно боролась со сном. Выяснив обстановку и переговорив с сиделкой, Николай Андреевич ещё некоторое время постоял возле кровати Алины, размышляя о происшедшем. И тут, то ли оттого, что он недавно вышел из состояния медитации, то ли благодаря интуитивным ощущениям, он явно почувствовал сильное отрицательное поле, исходившее от девочки. Ему даже самому стало как-то не по себе. Николай Андреевич практически автоматически поставил «защиту», которой когда-то его обучил Сэнсэй. Он поинтересовался самочувствием сиделки. Но пожилая женщина как всегда ответила: «Терпимо». Выйдя из палаты, Николай Андреевич насторожился ещё больше. Что-то с девочкой было явно не так. На интуитивном уровне он понимал, что суть происходящего с ней кроется за пределами простых причин, которыми он пытался объяснить это явление. Данный случай требовал срочной консультации с Сэнсэем. Николай Андреевич решил дождаться утра и позвонить ему в офис.
Но утром оказалось, что Сэнсэй ещё вчера куда-то уехал из города. Пришлось действовать по схеме обычных методик. Николай Андреевич, помимо психотерапевтической и медикаментозной работы с девочкой, попросил коллег провести дополнительное обследование ЭКГ, ЭЭГ, сделать МРТ головного мозга и проконсультировать её у невропатолога, окулиста и терапевта. Случай с Алиной серьёзно заинтересовал Николая Андреевича, в первую очередь, как учёного. Дело в том, что в последнее время такие происшествия стали достаточно распространенными в области. Словно накатившая волна, по городам прошла целая серия самоубийств детей и подростков, совершивших суицид без видимых на то причин. Пользуясь этим случаем, Николай Андреевич задался целью приблизиться к разгадке этой непонятной «детской эпидемии» вполне здоровых детей и по возможности попытаться обнаружить пусковой механизм суицидального поведения. Случай с Алиной стал для него идеальным объектом для изучения.
Обдумывая возможные причины подобного аффективного поведения девочки, Николай Андреевич решил созвониться с отцом Иоанном. После взаимного приветствия Николай Андреевич спросил:
– Не знаешь, когда Сэнсэй возвращается? Срочно нужен.
– Точно не знаю, но обещал скоро быть. А что за спешка?
– Да мне тут твоё «муравьиное чадо» такой случай подбросило…
Вано усмехнулся.
– «Муравьиное чадо»?! Этот всегда приключения найдёт на свою голову. А что за случай?
Николай Андреевич вкратце рассказал историю девочки, не забыв упомянуть свою версию по поводу влияния секты.
– Ты знаешь, я почему-то уверен, что именно здесь кроется внутренний конфликт девочки, – ответил отец Иоанн, внимательно выслушав психотерапевта. – Сейчас этих новомодных сект хоть отбавляй. Еле успеваем расхлебывать негативные последствия их разрушающего влияния на психику людей. И всё на молодежь метят. Ты себе не представляешь, сколько появилось религиозных организаций деструктивного толка! Час от часу не легче! Уже напропалую используют технику психологического манипулирования сознанием для вербовки и удержания своих членов. Охмуряют народ своими кривотолками, всё рвутся к тотальному контролю над мыслями, чувствами, поведением своей паствы. А истинные цели фактически более чем земные – незаконное обогащение и власть их лидеров, а то и вовсе заинтересованность определённых организаций в рабском сознании народов. Вот и зомбируют всех подряд. А что подростку стоит мозги испортить? Они тут со взрослыми не сильно церемонятся, а то дети… Пользуются их неопытностью, неинформированностью, обманывают как хотят. Кстати, а девочка крещёная?
– Да, её крестили два года назад.
– Это хорошо… Тем более возможен конфликт! Девочку воспитывали в традициях православия, крестили уже довольно взрослого ребёнка. А тут эти… пожаловали, по-своему грузить начали. И кого? Мать. Может, здесь у девочки и произошёл надлом. Ты же говорил, что отец жёстко стоит на позициях традиционного христианства.
– Да. Насколько мне удалось выяснить, в семье несколько раз в присутствии девочки происходили скандалы по этому поводу. Отец говорил, что, мол, его крестили, и он не будет перекрещиваться. А мать не видела в простом чтении брошюр и посещениях этих людей ничего плохого. Кстати, отец неоднократно повторял фразу, что его жену зомбируют.
– Вот видишь! Если мать пытались зомбировать, то и девочке могли что-либо внушить эти «братья и сестры»…
– Родители утверждают, что девочка с этими типами не общалась. Хотя… Алина говорила, что в последнее время ей иногда кажется, словно ею кто-то управляет.
– Управляет?! – отец Иоанн немного помолчал, а потом произнёс: – Есть идея! Давай в качестве психотерапевтической процедуры инсценируем перед девочкой и её семьей обряд экзорцизма!
– Изгнание сатаны? Ну ты скажешь!
– А ты не спеши, подумай хорошенько. Ведь для девочки это будет хорошим психологическим подспорьем. Если она верит, что кто-то ею управляет… А мы как бы выведем этого демона из неё, внушим, что благодаря Церкви она будет спасена. Да ещё родители на сеансе будут присутствовать, да уберут псевдолитературку из дома… Глядишь, девочка успокоится, и всё в её психике станет на свои места.
– В принципе вполне возможно. А почему инсценируем, а не проведем?
– Видишь ли, доказать, что в девочке сидит сатана, очень сложно. И соответственно получить разрешение от высшего духовенства на этот обряд тоже не просто. А инсценировка станет неплохой психологической поддержкой для девочки. В конце концов, если она вместе с родителями будет присутствовать при молитвах, хуже не станет, даже наоборот, это внесёт гармонию в семью. Заодно девочка будет видеть, что мать никуда не ушла из христианства, и всё в их семье осталось по-прежнему.
– Ну что ж, давай попытаемся, может и правда поможет... Надо же что-то предпринимать. Не будешь ведь постоянно держать её на снотворном. Я переговорю с родителями. Если они согласятся, то попробуем.
На том и порешили.
В назначенный день к церкви отца Иоанна подъехала семья девочки в полном составе вместе с психотерапевтом и Женей. Отец Иоанн тепло всех поприветствовал, в том числе, и Женьку, лишь слегка едва заметно улыбнувшись. Женька же просто не мог пропустить такого мероприятия, да ещё связанного с деятельностью отца Иоанна. В то же время, понимая серьёзность ситуации, доходчиво разъяснённой Николаем Андреевичем, Женя вёл себя более чем корректно, сделав вид, что этого батюшку он видит впервые. И надо отметить, что в этот день парень открыл для себя совершенно нового человека в лице отца Иоанна.
Несколько часов подряд батюшка вместе со своими церковными помощниками читал молитвы. Его голос был не просто хорошо поставлен, а пробирал своей интонацией и силой до глубины души. Очевидно, сказывалась его предыдущая профессиональная подготовка в области психологии. Даже Женя, скептически относившийся ко всей этой процедуре, и то настолько проникся, что даже встал на колени и начал креститься. В конце концов, девочку окропили святой водой. Эта процедура оказала большое эмоциональное влияние на всех присутствующих. Николай Андреевич, прощаясь с отцом Иоанном, отметил:
– Да уж, впечатляет… Такая акустика, такой свет… А девочка, смотрю, почти впала в транс. Правда, она ещё не совсем отошла от действия антидепрессантов. Хотя это должно усилить эффект… А вообще, молодцом, молодцом! Просто нет слов!
– Старались, – скромно отозвался отец Иоанн.
– Честно говоря, я такого не ожидал, аж самого за душу пробрало… Дай Бог, чтобы ей помогло.
– На всё воля Божья, – ответил отец Иоанн.

*   *   *

После этой психологической процедуры Алина попросила выписать её домой. Николай Андреевич пообещал, что переговорит с коллегами, мол, нужно хотя бы пару дней, якобы необходимых для оформления документов на выписку. На самом деле он рекомендовал врачам подержать её эти дни под усиленным медицинским присмотром, хотя состояние девочки не вызывало особых тревог у его коллег, судя по данным проведенного обследования. И всё же когда девочку выписывали, Николай Андреевич, руководствуясь больше своей интуицией, попросил родителей особо приглядеть за дочкой. Ведь по статистике наиболее опасными в плане рецидива для человека считаются первые три месяца после совершения им попытки суицидальных действий.
Родители старались придерживаться советов психотерапевта, создавая соответствующую благоприятную атмосферу в доме. Убрали всю «неблагонадежную литературу». Вечером, отужинав, Алина приняла успокоительное, как рекомендовали врачи, и легла спать вместе с матерью в комнате. Отец с сыном уселись на кухне играть в шахматы. Памятуя слова психотерапевта, они решили хотя бы первое время подежурить ночью. Эта ночь выпала отцу. Закончив очередную партию, сын уже собирался уходить, как внезапно вышла заспанная Алина, направлявшаяся в туалет. Сонным голосом, она поинтересовалась, почему они не спят. Те ответили, что уже собираются ложиться. Отец с сыном переглянулись. Она, как ни в чём не бывало, сходила в туалет и пошла, зевая, назад.
– Ну, всё, и я пошёл спать, — заявил сын отцу. — А то завтра рано вставать на работу.
– Давай, – кивнул отец.
Проходя мимо комнаты Алины, брат с ужасом увидел, что его сестрёнка спокойно пошла на балкон и стала наклоняться через перила. Парень, не раздумывая, бросился к ней. Он еле успел ухватить её за одежду в тот самый миг, когда девочка кувыркнулась вниз. Брат с трудом удерживал сестрёнку на весу. Её шёлковая ночнушка быстро выскальзывала из рук. Он закричал, зовя на помощь отца. В это время девочка, словно очнувшись, сама истошно заорала, увидев перед глазами головокружительную темную бездну. Она задергалась в попытках спасения, отчего её ночнушка стала стремительнее выскальзывать из рук брата. Ещё мгновение — и случилось бы непоправимое. Но успела подбежать проснувшаяся мать, а за ней отец. Общими усилиями девочку вытащили.
Всё произошло в считанные секунды. Однако семья пережила настолько сильный стресс, что некоторое время никто не мог прийти в себя. Телефонные звонки разбуженных диким криком соседей, которые возмущались их поведением и нарушением покоя отдыхающих граждан, как ни странно, несколько привели семью в чувства. Напичкав девочку снотворным, родители и брат так и не сомкнули глаз до утра. Сидя в горести возле спящей Алины, они размышляли над нависшей бедой и вопросом: «Как же жить дальше?»

*   *   *

Николай Андреевич, узнав о случившемся, конечно, был не в меньшем шоке, чем вся семья девочки. Но он быстро совладал со своими эмоциями и всецело погрузился в новый анализ данной проблемы. Такого в его практике ещё не было. Этот случай, не выдерживал никаких объяснений. Чтобы человек без психических расстройств и патологий, без всякой на то мотивации, да ещё находясь под действием антидепрессантов, вот так спокойно мог совершить суицидальные действия?! Ну, это было уже слишком!
Чем больше Николай Андреевич сопоставлял факты, тем сильнее затруднялся объяснить даже свои старые предположения. Всё было достаточно странно и непонятно. Он знал, что по статистике этот случай не единичный. Из всех суицидников лишь треть страдала расстройствами психики и отличалась психическими патологиями, а остальные же, то есть больше чем в половине случаев, это были люди вполне нормальные. И если раньше Николай Андреевич списывал эти случаи на временные депрессии, жизненные неурядицы, личное мировоззрение людей, то случай с Алиной заставил его взглянуть по-другому на свои старые выводы. Какое могло быть сформировавшееся мировоззрение у пятнадцатилетней девочки? Скорее, отсутствие такового. Николай Андреевич думал, что, разгадав первопричину данного случая, он получит ответ на вопрос, что толкает вполне нормальных людей на самоубийство. А установив диагноз, как известно, проще подобрать необходимую терапию.
Девочка вновь оказалась в больнице. Уже испробовав разные психотерапевтические подходы и приёмы, Николай Андреевич решился на гипноз. Именно решился, так как с тех пор, как у него по поводу гипноза был серьёзный разговор с Сэнсэем, который отрицательно относился к подобной практике ввиду её негативного влияния на индивидуальные механизмы человеческой психики, Николай Андреевич очень редко стал использовать гипноз. Но в данном случае посчитал положение безвыходным. Да ещё и самого Сэнсэя не было в городе, чтобы проконсультироваться по поводу столь сложного случая…
С помощью внушения Николай Андреевич ввёл Алину в состояние гипноза, приказав вспомнить всё, что произошло в момент первой суицидальной попытки. То, что он услышал, поразило его как специалиста. Обычно вся реальная информация, получаемая извне, фиксируется на уровне подсознания, образно говоря, сохраняется там, как на жёстком диске компьютера. Многое из этой информации минует сознательный анализ. Человек может не помнить в своём рассказе каких-то мелочей. Но подсознание, если умело им руководить, воспроизведёт всё в точности, в том числе и мелочи.
То, что обнаружил Николай Андреевич, было более чем невероятным. Вместо реальной картины действия подсознание девочки выдавало какую-то совершенно иллюзорную картину восприятия. Поразительно, но её подсознание даже не зафиксировало, что она стояла на краю крыши. Алина якобы находилась возле небольшой речки. Сильный огонь полыхал позади, а впереди на другом берегу была красивая, тихая, уютная поляна. И нужно всего-то перепрыгнуть эту небольшую речушку…
Николай Андреевич был поражен. Ведь, по сути, если даже у человека стереть информацию из сознания, то всё равно, глубоко в подсознании останутся утраченные «файлы» памяти. А здесь получается, что в той глубине, где записывается реальность, она полностью изменена. Выходит, что именно в эту недосягаемую глубину подсознания была вложена совершенно другая информация, благодаря чему инстинкт самосохранения девочки был блокирован и подсознание работало в совсем другом режиме. Значит, и её сознание воспринимало всё абсолютно по-другому. Оно принимало иллюзию за реальность. Иначе, какая могла быть речка на краю девятиэтажки?! Следовательно, реальность произошедшего надо искать глубже, чем на уровне подсознания, на Востоке этот кладезь называют истинным «я», а у нас «душой».
Николай Андреевич проверил и другие суицидальные попытки Алины. Оказалось, только в случае отравления подсознание девочки выдавало более адекватную картину переживаний, вполне соответствующую описанию очевидцев, да и самой девочки. Тут он не заметил ничего особенного. Вполне типичная ситуация – суицидальная попытка совершалась в состоянии тревоги, паники, выраженной депрессии, «туннельного» сужения сознания. Но в остальных случаях полная загадка. Общая картина вырисовывалась просто ужасающая. Получалось, что у Алины, которая пребывала в самом хорошем настроении, внезапно наступал провал памяти, и она безотчётно шла на самоубийство. Причём не на инсценировки самоубийства в качестве шантажа или привлечения внимания к своей персоне, а на жесткое самоубийство с заведомо летальным исходом. Каков же был истинный пусковой механизм её суицидальных действий?
Чем больше Николай Андреевич углублялся в эту тему, тем больше вопросов у него возникало. В медицинской литературе он тоже натыкался на сплошные вопросы и незначительную толику ответов, да и то на грубом физиологическом уровне. Создавалось такое впечатление, что наука в этом вопросе шла на ощупь по трясине совершенных людьми самоубийств, да ещё в непроглядном тумане возможных причин. Каждая её поступь была достаточно осторожной, а исследование случаев объяснялось с однобокой позиции догадок и предположений. Николай Андреевич ощущал себя именно таким путником, заблудившимся в этом непроглядном тумане в поисках вразумительного ответа на столь загадочное явление психики человека. Можно сказать, что практически он зашёл в своих исследованиях в тупик. Единственным, кто смог бы пролить свет на эту проблему, как предполагал Николай Андреевич, был Сэнсэй. Но он уехал. И Николай Андреевич решился использовать в качестве «исключительного исключения» технику Сэнсэя по изменению состояния сознания, которая позволяет пробудить и вызвать для диалога истинное «я» человека.
Тот день стал для Николая Андреевича не просто днем, а, как он считал, эпохальным открытием в истории человечества. То, что он услышал от Алины, благодаря применению спецтехники Сэнсэя, в очередной раз поразило его в осмыслении глобального понимания жизни человеческой Сущности до и после смерти.

 

Аудиокнига "Эзоосмос"

Дикторы - Владимир Орлов, Ирина Фаустова.

Аудиозапись подготовлена Издательским домом "Сэнсэй" и ООО "Автокнига"

 




Powered by Joomla!. Designed by: web hosting business ssl reseller program Valid XHTML and CSS.